17 мая
Моим первым мужчиной в Демократической Республике Конго оказался высокий блондин в ярко-красной майке, явно славянской внешности.
— Вы журналистка? А я — Влад, менеджер. Меня предупредили, что вы прилетите.
Я зачарованно посмотрела в его кристально голубые глаза и уже почувствовала внутри себя некоторую томность, но тут выяснилось, что внутри этой маленькой страны доллары, выпущенные позже 2000 года, за деньги вообще не считаются и нигде не принимаются, и по итогам первых двух дней: я оказалась в чужой стране, без аккредитации, без ночлега, с $191 в кармане на две недели проживания. Тут никакие кристально голубые глаза не спасают.

18 мая
там же
Есть мужчины в африканской деревне! Вторые сутки мы с фотографом Васей живем “контрабандой” на ооновской летной базе, где нас приютили вопреки всем инструкциям сердобольные русские пилоты. Я-то еще, правда, не подозревала, что душевая украинского экипажа станет призером за самый адекватный африканский санузел. Голубоглазый красавец Влад уже два раза по моей просьбе стоял на стреме, дабы во время моих помывок в душ невзначай не заглянула бригада потных бортмехаников.
Кстати, мужчина, способный подарить девушке хотя бы каплю бытового комфорта в сложных условиях, достоин того, чтобы девушка задумалась о нем в качестве самца… Я задумалась уже через сутки. Но так и не решилась. Нехорошо все же: вот так вот, с первым встречным, хоть и с голубыми глазами. Да и Яблоков не одобрит.

19 мая
оценка активов непредвзятым пользователем
Никак не могу найти шамана, а надо бы. Зато, наконец, оценила, насколько я привлекательна по местным меркам. Стоило мне ляпнуть нашему проводнику, что мне 25 лет, детей нет и я не замужем, как он чуть не заплакал от жалости.
— Ну, знаешь, э-э-э, у нас тут в мест­ных лесах водятся шаманы, они могут помочь даже в таких... э-э-э... случаях.
Мне показалось, что он пропустил слово “запущенных”. Все-таки, видать, по африканским меркам я уже некондиционный товар. Можно даже сказать более оскорбительно — залежалый.
Я уже собралась всласть нарыдаться где-нибудь в зарослях, но тут в кафе заходит высокий чернокожий мужчина в костюме расцветки “вырви глаз”. Обычно из такой ткани шьют шорты американские серферы и дико собой гордятся. А тут — “классическая двойка”. Естественно, мне немедленно захотелось с ним познакомиться. Начать решила нетривиально.
— А вы модный! — говорю.
“Зеленопиджачный” африканец засмущался, начал благодарить: “Спасибо, мне тоже нравится. Вот, недавно купил”.
Как мне позже объяснили, это один из самых приятных африканских комплиментов. Ведь по местным меркам главное — не сколько у тебя денег, а есть ли у тебя еда и красивая одежда. Картину знакомства неприятно оттеняло обручальное золотое кольцо на правой руке потенциального жениха. Каково же было мое удивление, когда Али (так его звали) из Бурунди сказал, что ему 42 года!
— Вы выглядите максимум на 30! — завороженно проговорила я.
— Правда? — удивился Али. — Это все потому, что мы живем на свежем воздухе. Свежая пища: фрукты, овощи. Мясо мало кто может себе позволить, поэтому никаких вредных токсинов. Транспорта нет — считай, ежедневно занимаемся спортом, плюс в отличие от европейцев мы не курим эти мерзкие сигареты и очень любим кока-колу!
Отмечаю: смущение в глазах мужчин в ответ на женскую инициативу повышает акции самца в глазах самки. Впрочем, Али быстро заворачивается в свой пиджак и исчезает. Я остаюсь одна. Теперь можно и порыдать.

20 мая
Африканцы не пьют, африканцы курят
Африканские гостиницы заслуживают отдельного описания. Я считаю, мне выпала большая честь, потому что еще никогда в жизни я не жила в плацкартном вагоне “Москва–Воркута”, который почему-то стоит на земле и стоит 25 баксов в сутки. Фотограф Вася, который жил в другом вагоне, хвастался, что у него в соседней комнате есть санузел, а у меня удобства — во дворе. Но его сан­узел в принципе не работал, так, одна декорация, в то время как в моем отеле кроме меня жил десяток бельгийских десантников, похожих на бультерьеров-мутантов. Все четыре дня я чувствовала себя в полной безопасности, а конголезская армия, которую европейская десантура приехала тренировать, жила у нас во дворе, попутно карауля забор. По утрам они бегали для бельгийцев за пивом.
Вот они, настоящие мужчины! Немногословные, фактически незаметные, если можно так писать про десантников. И главное — все выглядело так, как будто я их совершенно не интересовала, что, разумеется, рождало в моей душе протест. На практике это означало, что я как бы невзначай надевала не очень длинные, мягко говоря, юбки и шорты. Грубо говоря, они были короткие.
Десантники меня упорно не замечали. А вскоре вообще съехали. Боже, как я переживала! То утро выдалось на редкость мрачным, а в раскрытом проеме санузла я обнаружила писающего мимо унитаза негра. Другой, свободной рукой он мне приветливо помахал…

21 мая
Я популярна! Со мной фотографируются на улице!

22 мая
В субботу вечером в баре моего плацкарт­ного вагона собралась “золотая молодежь”. Контингент состоял из местных проституток и пары уже основательно пьяных белых, которые оказались военными ооновскими наблюдателями. Один из них, огромный седовласый швед, сделал мне предложение, подкупающее своей новизной: “Как насчет того, чтобы пойти ко мне в номер?”
— Очень плохо, — говорю. — Насколько я знаю, по инструкции ооновцы не могут спать с местными, а также друг с другом. Я — пресса, поэтому по рангу приравниваюсь к местным…
— Ох, Сашья... пойдем ко мне в номер, я покажу тебе одну маленькую штучку и расскажу все что угодно про ООН…
— Тем более! — осадила я нахала. — Маленькая штучка меня не волнует, а государственные секреты и подавно.

23 мая
Прилетели в Гому. Вписки тут у нас нет, денег тоже. Есть только бумажка с номером телефона менеджера тюмен­ской авиакомпании, чьи пилоты тут базируются. Меня предупредили, что мой ночлег на арендованной для пилотов вилле напрямую зависит от того, понравлюсь я ему или нет.
Я стала готовиться нравиться (какое чудовищное предложение! Яблоков меня убьет).
В аэропорту ко мне подошел высокий кареглазый мужчина в очках и с серьгой в ухе, который явно выделялся среди окружающих холеностью и приличной одеждой. Я никак не могла понять, нравлюсь я ему или нет и поселит ли он меня к себе. Я включила свое обаяние на полную катушку: чем спокойнее было его поведение, тем я интенсивнее танцевала вокруг него свою воображаемую джигу. “А может, он гей?” — вдруг подумала я. Хорошая одежда и серьга в ухе. Плюс полное равнодушие к женщинам. Надо предпринять тактильную атаку.

24 мая
Индийский военный контингент ООН — прекрасен. Они все делают правильно! Не раздражаются на мои девичьи вопросы, я везде хожу с сопровождением, мне отвешивают тонны комплиментов, и никто не лезет потрогать белую женщину руками! Странно, что такие простые вещи оказываются понятными для мужчин из стран третьего мира и совсем загадочными для европейцев, которые считают, что вдали от родины им все позволено. Лучший способ склеить девушку — быть вежливым и воспитанным, можно даже сказать, скромным.

24 мая
Начальная стадия грехопадения, как и заказывал Яблоков. Мы живем с М. на одном этаже, только я в комнате-сушилке, под сенью белоснежных рубашек и горы носков. А у М. — сан­узел, даже есть интернет. Веский повод, чтоб начать к нему шастать. В первую ночь мы стояли на балконе, и он грустно вздохнул: “По логике я должен тебя соблазнять, за меня вон вся вилла переживает”. Мне, конечно, пассаж понравился — тонко, интеллигентно, плюс грамотный перевод стрелок на общественное мнение. Мол, я-то сам, конечно, рыцарь и джентльмен, а вот другие...
Однако на десктопе у него красовалось фото женщины лет 40, хотя ему 30. Отношения у него с дамой были сложными… Чужое брать нехорошо, подумала я. Впрочем, все решит случай.

25 мая
Случай все решил. Была ночь. Назавтра мне улетать, терять нечего, а удовольствие — вон оно, только руку протяни. Ну, я и протянула… Разумеется, на следующий день я никуда не улетела. Фотограф Вася улетел, а я нет. Вечером с десктопа исчезли фотки той зрелой женщины в драном платке.
И началось…

27 мая
Опять не улетела. Торчать тут еще минимум неделю из-за бардака с рейсами. Кто-то остроумный, в ответ на пассаж М. в сетевом дневнике о приезде на виллу журналистки, заметил: “Ага, и 10 экипажей передрались за право сводить ее в ресторан”. Ну да, все примерно так и было. Но мне наплевать. Он спрашивал меня: “Тебе хорошо?”, а я томно отвечала: “Милый, я такое видела только в зоопарке”…
Через несколько дней после того, как я фактически переехала к нему в комнату, живший под нами командир авиагруппы съехал. Он сказал мне самую важную в моей жизни фразу. Учим, мальчики, наизусть:
— Ты, конечно, без башки. Но знаешь, мне кажется, тебе нужен такой муж, как я. Ты будешь спасать мир в своей зеленой панамке, бороться за права пигмеев в ЮАР, а я просто буду всегда рядом и решу все твои реальные проблемы, на которые у тебя вечно не хватает времени, пока ты пишешь очередную заметку. Все лампочки в нашем доме будут гореть, а кран не будет капать.
Это было что-то такое неописуемое, отчего я сразу потеряла остатки разума и бдительности. И смотрела на него во все глаза — зачарованная, как крыса.

Я вернулась в Москву с опозданием в неделю и стала ждать своего М. Через две недели он летел в Тюмень через столицу. Не буду лить горькие слезы, однако скажу: любовь — это не когда барышня делает боевой раскрас, чтобы якобы понравиться. А когда барышня с подругой за сутки до приезда дорогого гостя отмывает квартиру, варит густой борщ и рубит салаты. Чтобы гостю было чисто и вкусно, а ты вся такая легкая, к поцелуям зовущая.
Ну а потом он улетел в Тюмень, забыв, конечно, обо всем.
Поначалу я страшно переживала, запивая горе африканским ликером “Амарулла”, и кляла в сердцах главреда Алексея Яблокова, который, между нами, после такого эксперимента должен как честный человек на мне жениться. В крайнем случае, поручить эту ответственную миссию своему заму Цыганову. А потом вдруг я подумала, что это был крайне интересный и полезный со всех точек зрения опыт. Мне кажется, я почти поняла смысл фразы: “Настоящий мужчина должен быть свиреп, вонюч и волосат”.